Личная библиотека и записная книжка

Из французских обозов

Posted in svoy by benescript on 16.01.2013

Новый музей разместился прямо у стен Кремля, в здании бывшего музея Ленина (ранее — Московской думы).  Его открыли 4 сентября на торжественной церемонии в присутствии премьер-министра Дмитрия Медведева.  Накануне открытия «Свой» побеседовал с куратором экспозиции Виктором Михайловичем Безотосным.

— Откуда взялись экспонаты для нового музея?
— Это вещи  с очень любопытной  судьбой.  Самая  интересная история у вещей прямо из французских  обозов,  которые  тащились  за  убегавшей  наполеоновской армией, когда она отступала из Москвы.  Русские  офицеры  отбили  в  этих  обозах  множество ценных  предметов.  Они  хранились в дворянских семьях как фамильные реликвии. А когда в 1912 году  было  решено  создать Музей Отечественной  войны  1812  года, потомки участников передали их в экспозицию.
—  Но  музей  ведь  основан только в 2012 году?
— Увы. Хотя  был  создан  оргкомитет,  найдены  средства  (много пожертвовал  и  император),  объявлен  архитектурный  конкурс  и даже  выбран  проект-победитель, но музей так и не успели основать. Началась  Первая  мировая  война, затем  прогремела  революция… Единственное, что успели, — провести грандиозную выставку к 100-летнему юбилею.  В  Государственный  исторический  музей  было собрано множество  экспонатов  из частных  фамильных  коллекций, из  Эрмитажа,  Новочеркасского  и других  музеев.  Большинство  экспонатов потом вернулось на законное место, но некоторые остались в фондах Исторического музея.
— То есть идея основать музей  сегодня —  прямая  наследница дореволюционной?
— Именно  поэтому  новый музей,  основанный  к  200-летию, официально  является  филиалом Исторического. Он и располагается буквально дверь в дверь — в здании бывшего музея Ленина (ранее Московской городской думы). Точнее  сказать,  внутри  его.  Раньше здесь был внутренний двор между бывшими Думой и Монетным двором. Этот двор служил складом, а с 1960-х здесь был трехэтажный переход, которым пользовались сотрудники  музея.  Сейчас  вместо  него внутри внутреннего двора возвели сложную  двухэтажную  конструкцию.  Сплошь  металл,  стекло,  камень —  современная  архитектура встроена  внутрь  ярко-оранжевого дореволюционного кирпича.
— Как долго строили этот павильон?
— Для музея — быстро. В 2009 году  его  включили  в  программу празднования  юбилейной  даты, и,  что  особенно  важно —  в  бюджет  юбилейной  федеральной программы. Был создан сложный архитектурный  проект —  дополнительную  проблему  создавало то, что старые стены нельзя было повредить. Видите: новый павильон  встроен  внутрь  старых  зданий, но никак с ним не соприкасается вообще.
— Исторический музей поделился со своим филиалом многими экспонатами?
— Да, разумеется, помимо  того, что пряталось в фондах, мы получили и вещи из постоянной  экспозиции. В ГИМе самый большой зал  был  посвящен  именно  этой войне.  Сейчас  он  разобран,  а  те вещи, которые там находились, —   это  едва  ли  одна  восьмая  того, что  мы  видим  в  новом  здании. Например,  у  нас  появилась  возможность  впервые  в  постоянной экспозиции  выставить  целиком знаменитый  наполеоновский цикл  Верещагина.  На  выставках  эти  20  картин мы,  конечно, показывали  всем  скопом,  но  в обычном  музее  место  для  них было трудно найти. Мы  эти картины помним с детства наизусть, по  учебникам.  А  вот  на  рубеже XIX—XX веков они вызвали настоящий  шок  и  отторжение.  Наполеона  было  принято  изображать рыцарственным,  благородным правителем,  а  войну —  элегантным  и  блестящим  действом.  А Верещагин  написал  императора  закутанным по брови в шубу, идущим  пешком,  опираясь  на посох. Показал, как французы заводили  лошадей  в  кремлевский Успенский  собор,  как  гренадер покуривал трубочку на месте патриарха Никона,  а маршал Даву осквернил  алтарь  Чудова  монастыря,  устроив  там  армейский
штаб. Вдобавок Верещагин умело  подавал  свои  картины  —  на первых  выставках  он  специально  зажигал  дымовые  шашки, чтобы  пожар  Москвы  казался особенно  страшным.  Сейчас мы,  разумеется,  повторить  это не можем — техника безопасности запрещает.
—  А  этот  цикл  как  попал  в Исторический музей?
—  Тоже  не  сразу.  Критики разругали  его в пух и прах. Покупать  цикл  никто  не  хотел,  а распродавать его по отдельности художник  не  собирался.  Наконец  император  Николай  приобрел  его и передал нам. Интересно  закольцевалось:  видите, на  картине  «Дурные  вести»  Верещагин  изобразил  Наполеона и его походную кровать прямо у иконостаса какой-то смоленской церквушки, где Бонапарт устроил  себе  спальню.  (Не  зря  в  народе его назвали Антихристом.) Верещагин  писал  эту  кровать с  натуры  и  для  этого  приходил в  ГИМ.  А  теперь  мы  показываем  эту  картину  и  эту  кровать  в одном зале.
— Кровать  тоже из  отбитого обоза?
— Понятно, что не подарок Наполеона  Александру.  Обратите внимание  на  специальные  кармашки  на  спинке  кровати. Пока он  спал,  адъютанты  клали  туда документы, чтобы он мог их прочесть спозаранку. Таких кроватей было штук  десять,  а  сохранилось только  две,  у  нас  и  в  Бородино, правда, у них без матрасов и текстиля. А вот походная кухня Наполеона. Их  было  около шестидесяти, а осталась только одна. В музей ее подарил  граф  Граббе, потомок кавалериста  Орлова-Денисова. Трофеи,  впрочем,  бывают  разные.  Например,  мы  показываем личные ордена Наполеона. Их захватил в 1815 году немецкий генерал Блюхер при Ватерлоо, передал осыпанные  драгоценными  камнями знаки в берлинский арсенал Цейхгауз. Там они и хранились, а к нам попали  в  качестве  репараций  после  совсем  другой  Отечественной войны — Великой.
— А подарки Наполеона русским случались?
— Конечно, это ведь была еще такая «рыцарская» эпоха. Особенно  во  время  Тильзитского  мира были  очень  сердечные  отношения. Однако  благородные жесты случались и позднее. Например, свою  саблю Наполеон пожаловал графу А.П. Шувалову в  1814  году, когда  тот  спас  его  от покушения по  пути  в  ссылку.  Характерная иллюстрация  переменчивости нашей истории:  у потомков Шувалова  ее  конфисковали  красноармейцы  в  1918  году  и  вполне себе успешно использовали ее как боевое  оружие  в  Гражданскую. И  только  годы  спустя  она  попала в Музей Красной армии, где с удивлением  обнаружили  на  ней надпись  «Н.  Бонапарт.  Первый консул  республики  французов». Очень  много  «сувениров»  —  современники  Наполеона,  даже враги, ощущали, с фигурой какого масштаба они соприкасаются. У нас, например, есть прядь волос Наполеона.  Впрочем,  такой  экспонат есть у многих. Когда Наполеона стригли в ссылке, офицеры охраны  кружили прямо  как  коршуны, чтобы забрать волосы себе на  память.  Его  это  раздражало. Или  вот  свечи,  которые  горели, когда он подписывал отречение. Лишь  только  он  вышел,  генерал Остен-Сакен  сразу потушил их и забрал на память.
—  Такое  количество  «французских», а не «русских» экспонатов — намеренное?
—  Да.  Отличие  нашего  музея как раз в том, что Наполеону отводится достаточно много места. Мы хотим показать столкновение двух империй. Не просто рассказ о «на шей победе», мы хотим показать, какой  это  был  серьезный  противник,  что  Наполеон  действительно угрожал всей Европе. Это была фактически «мировая война».
—  А  какие  особенные  «русские»  экспонаты  показаны впервые?
—  Мы  не  обошли  вниманием роль Церкви, что было бы невозможно  ранее.  Помимо  икон, облачений,  воззваний  есть  и мемориальные  религиозные предметы.  Например,  Евангелие,  которое  Екатерина  Великая подарила  своему любимому внуку Александру. Обратите  внимание, на его окладе изображено не традиционное Распятие или Пантократор,  а  сцена  Коронования Царицы Небесной. Сцена,  совершенно  новая  для  православного искусства — зато весьма ценимая императрицей Екатериной. Или есть предметы из походной часовни Александра  I:  звездица, лжица, потир, другие литургические предметы. А в зале, посвященном нашим  в  Париже,  —  еще  один аналогичный  набор.  Прибыв  в захваченную столицу, Александр заказал  православные  предметы у знаменитого французского ювелира — интересный пример универсальности ампира.
—  По  какому  принципу  построена экспозиция?
—  Мы  начинаем  со  времен первых  лет  Наполеона,  в  частности,  Египетского  похода.  Вот трогательная  вещь  —  экспедиция наших археологов нашла на Тарутинском  поле  сражения  небольшой  затертый  медальон  со скарабеем. Какой-то несчастный пронес  его  через  все  эти  годы. Везения  не  хватило.  Это  зал  на первом  этаже,  по  правую  руку. Потом, захватив Европу, он вступает  в  наши  пределы:  в  нашей экспозиции  же  для  этого  надо подняться на  2-й  этаж. Он целиком  посвящен  русской  кампании, за исключением последнего пространства,  рассказывающего уже  о  взятии  Парижа.  И,  наконец,  снова  спустившись  на  1-й этаж  (по  левую  руку  от  главного входа),  мы  попадаем  в  зал,  посвященный памяти 1812 года у последующих  поколений.  Тут  как раз  картины  Верещагина,  а  также  различные  юбилейные  предметы и проекты императорского времени.  В  общем,  перечислить все  экспонаты  невозможно.  По их  количеству,  пожалуй,  сейчас это музей №  1 на тему  1812 года в России.

Беседовала Софья Радченко

Свой №52 (9 / 2012)

Advertisements

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: